Жестяной поднос из Фикс прайса
---------------------------------------

...и этот город на подносе,
в который хочется вернуться,
(хотя когда сказать по правде -
ты в нём ни разу не была).

Но сердце застучало - он!
Я помню, помню! это было!
Антенны и закат кирпичный,
И ярких окон огоньки,
И темнота,
И ключик личный
В другую жизнь.
И взмах руки,
Дверей входных просторный тамбур,
Арбатской коммуналки табор,
Эх, мне б ещё шажочек там бы...

Жестяночка, как ты хорош,
Я вспомнила - зачем живёшь.

-----------------------------------------------

На месте большой ночной аварии
----------------------------------------

Печальный ангел на обочине,
бессильно свешены крыла...
дымит автобус развороченный
- Я говорил. Не поняла...

-----------------------------------------------

Пришёл Ветер
-------------------------

Пришёл ветер,

и крутит, и вертит,

хочется - верьте,

хотите - не верьте.

Ведь может быть

ветер страдает,

как Вертер?

А может быть  просто

боится смерти,

вот и гуляет

- Живём однова!

Таков наш обычай.

Имеем права!

.....................................

И кроны деревьев

бушуют, как волны,

и белою пеной бегут

облака,

и наши хрущобы,

с отвагою полной,

вот-вот курс возьмут,

и - гуд бай.

и - пока!..

..............................

И море расступится,

примет эскадру,

и сине-зелёный

волны будет цвет.

..................................

Мы - волки хрущоб,

просолённые кадры,

уходим.

И тает кильватерный след...

......................................

И белые чайки,

как чьи-то печали.

И так он стремителен -   

ветреный путь.

- Не бойтесь.

Не бойтесь.

Когда-то причалим.

Когда-то вернёмся...

Когда-то-нибудь...

-------------------------------------

Счастливый дом

Этот дом, где так часто

звонко билась посуда,

и в догонку не ругань,

а  лишь смех молодой.

В доме том было счастье,

в доме том  было чудо,

весел был, не запуган

под плитой домовой.

Он крал чайные ложки,

заводил тараканов,

иногда же, на печке -

пересаливал суп.

Но легки и беспечны

были женские ножки,

и хозяин верзила

был нисколько не глуп.

Домовой так прижился,

что считался роднёю,

он отваживал страхи,

и хозяев мирил,

он ночами под люлькой

караулил апноэ,

он старался быть нужным

изо всех своих сил.

Этот дом, где так часто

звонко билась посуда,

хохотала хозяйка,

и солидничал Сам,

где в квадратном лукошке

Домовёнок-приблуда

спал под газовой плиткой,

спал, и пятку чесал.